ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ВАМ ПОЛЕЗНО:


ДОМОЙ   
2-12-2013,

Elefant: СЛОН НА ВЕРШИНЕ ТРЕУГОЛЬНИКА bли СЕАНС МУЗЫКАЛЬНОЙ ТЕРАПИИ

Автор : YULYS
Оцените пост!

Голосов :(1)



Elefant: СЛОН НА ВЕРШИНЕ ТРЕУГОЛЬНИКА bли СЕАНС МУЗЫКАЛЬНОЙ ТЕРАПИИ


Группа "Elelefant" хорошо знакома как "холмовскоЙ" публике, так и посетителям клуба "Дом". Сочетая академический авангард, акустик-рок и этнические влияния, коллектив создает оригинальную, необычную музыку, в которой философский подтекст значит столь же много, сколь и звуковой "текст". После окончания записи второго альбома мы побеседовали с лидером группы Константином "Доктором" Хасиным и его коллегами.




ХОЖДЕНИЕ ЗА ТРИ МОРЯ

История "Элефанта" покрыта туманом, даже , на сайте нет подробной информации. Расскажите, с чего всё началось?

Константин Хасин: Есть такая полумифическая история. В 2004 году я поехал в Индию учиться играть на ситаре, и там астролог мне сказал: "Ты знаешь, у тебя скоро начнется новый бизнес". Я ему ответил: "Ты ошибаешься, бизнеса никакого не может быть, это всё в прошлом". А что, в прошлом был бизнес? Были попытки, но я не люблю это вспоминать. Так вот, астролог не обманул. До этого мы с альтистом Мишей Антоновым играли в группе "Барышня и хулиган", и когда она распалась, мы вдвоем сидели и сочиняли для гитары и альта. Было непонятно, куда девать эту программу, она не относилась ни к року, ни к классике, но и не заниматься было нельзя, потому что если музыканты ничего не делают, они себя плохо чувствуют.
Что вас объединяет в группе?
У нас есть несколько целей. Прежде всего — терапевтические. Мы шутим, что "Элефант" — группа, куда каждый приносит свой внутренний невроз. В музыке это слышно. Мы стремимся обрести внутренний комфорт. Музыканты изначально подбирались не по инструментам (скажем, надо трубу или альт), а по человеческим качествам.
У вас в группе ведь многие с академическим музыкальным образованием?
Большинство. Виолончелистка Таисия Быкова и флейтистка Марина Волкова в консерватории учатся, вокалистка Марина Соколова-Иванова — в музыкальном училище им. Ипполитова, альтист Миша Антонов — тоже выпускник Ипполитовки. Я закончил Московское областное училище по классу гитары, а учился у Фраучи (в училище он не преподавал). Есть в группе два условных рокера. Илья Чистяков небезызвестный (гитарист афро-русской команды Kimbata, — примеч. ред.), которому мы не дали играть на гитаре, и он ограничился перкуссией (играет также на фисгармонии, мелодике, дудках, вообще на всём, что под руку попадется), и Саша Овечкин-Лебедев — гитарист.

Ваш первый альбом "Симеиз" где-то выходил?
Нет, мы его сами записали и выпустили, потихоньку продаем на концертах, остатки у меня лежат дома. Аж два тиража.
Почему два?
Первый я пустил под нож, то есть не выпустил в продажу. Я же говорю, у нас в группе каждый реализует свой невроз. Не знаю, рассказывать ли о наших внутренних "тараканах"... Мы сделали альбом, он мне не понравился, я позвонил Ковриге и сказал, чтобы он его не продавал. Коврига долго цокал языком и говорил, мол, это же деньги! А я ответил: "Ничего..." Коврига подумал и говорит: "Знаешь, ты не один такой, вот Леня Федоров тоже пустил альбом под нож". В общем, отнесся терапевтически.
А потом вы все переписали?
Нет, кое-что я просто взял с других дублей. В результате альбом всё равно, на мой взгляд, получился не очень, хотя по музыке в него было вложено много...
А новым альбомом вы довольны?
Да. Думаю, история не повторится. (В разговор включается саунд-продюсер Алексей Денисов).
А.Д.: Я как саунд-продюсер могу пояснить. Первый альбом — это типичное воплощение концепции домашней записи. Думали, что можно купить хорошую звуковую карту, потом потреково записать партии — и всё будет совершенно замечательно. Меня к работе подключили позже, когда принесли уже записанный материал. Это были куски с разным звуком, сыгранные с разным ощущением. Я проповедую другую концепцию — "живого" звука. Считаю, что когда играют все вместе, Господь Бог приходит и слушает. Если ему интересно, то обязательно станет ясно — он тут был. А когда играют потреково, то слушать там нечего. Одна партия альта или гитары сама по себе не самоценна. В музыку это не складывается.
Второй альбом мы писали на очень серьезной студии — "Мосфильм", в хороших, грамотно продуманных звуковых условиях, на отличной аппаратуре. Лично у меня по саунду к альбому претензий нет. Я очень доволен тем, что получилось.
То есть это было полностью "живое" исполнение?
А.Д.: Конечно. Это "живое" исполнение. Когда все вместе, создается непередаваемая атмосфера общего звука. Она и остается в записи. Это мировая тенденция современной звукозаписи.
Как будет называться альбом и где он выйдет?
К.Х.: "Переход китайской границы". Мы пока не обращались ни на какие лейблы. У нас есть са-унд-продюсер, мы к нему и обращаемся. Что он скажет?
А.Д.: Очевидна тенденция, что рынок CD исчезает, как шагреневая кожа. Крупные лейблы не в состоянии нормально продавать компакты. Единственная возможность — выпускать диски минимальным тиражом и распространять на концертах. По сути, этот альбом нужен, чтобы поставить некую точку и двигаться дальше.
К.Х: К тому же мы успели понять, что если предпринимаем усилия и куда-то лезем, то получается плохо. А если никуда не лезем, то выстраивается правильный фэн-шуй и всё само получается.
А.Д.: V этого альбома есть большой шанс на рынке хай-энда, потому что он записан действительно хорошо и звук там очень реальный, естественный. Уже были обращения по поводу использования диска для настройки и тестирования оборудования.



К.Х: Мой знакомый американский звукорежиссер сказал, что не слышал столь хорошо записанной акустической музыки. Он собирается с помощью этой пластинки демонстрировать, как работают его крутые колонки. Хотя, конечно, всё это на вкус и цвет (улыбается).

ELEPHANT TALK

Чего у вас больше: фолка или авангарда?
Трудно вообще сказать, что у нас есть какой-то фолк. Это стечение обстоятельств. В первом составе "Элефанта" была другая певица, она любила исполнять индийские мантры. Мы рассматривали мантру как некий инструмент, компоненту, вокруг которой можно строить музыкальное полотно. Потом мы с этой певицей разошлись, но у нас осталась одна вещь явно фолкового колорита, к которой мы подобрали русские народные мелодии и "наложили" их сверху.
Но всё же у вас явно чувствуется восточный колорит...
От Индии сейчас ничего не осталось, есть одна грузинская песня... Говорить можно разве что о подспудных воздействиях. Мои поездки в Индию могли повлиять на музыкальное мышление, хотя специально мы сейчас не делаем обработок или стилизаций. Есть какие-то мотивы, интонации. Плюс африканские ритмы, которые привносит каш перкуссионист.
С другой стороны, стоит говорить о влиянии академического авангарда.
Пожалуй. Я думаю, что все мы наелись ля минора с до мажором, и хотелось, чтобы были секунды, тритоны, септимы. Особенно это Саша любит. Даже если у него какая-то одна гармоническая функция, он никогда не возьмет простой ля минор. А Илья не переваривает ровные ритмы — ему только подавай 5/4 на 4/4, чтобы один раз на двадцать совпадало.
А как вообще работа над материалом происходит?
Раньше было так. Мы с Мишей находили какую-то темку, за что-то цеплялись, потом на нее, как бусинки, навешивали музыку. Потом пришел Чистяков, и стало как бы два центра. Илюха иногда приносит уже готовые вещи, и мы их как-то правим, приспосабливаем под себя. Александр Лебедев: Это два совершенно разных подхода к сочинению музыки. Академический — придумывание, "навешивание бусинок", как Костя сказал. А у нас с Ильей — импровизация, спонтанность. Мы от абстрактного идем. Мы иногда сами не можем разобраться со своими идеями, поэтому сначала приходится продумать все до конца, а потом уж выносить на суд других музыкантов.
К.Х: По-разному мозги устроены. Рокеры на репетициях ищут состояние, они пришли, сели, и началось — их прёт. А академическим музыкантам важно структурировать процесс. Они слышат, где должно начаться, где закончиться, где кульминация. Вначале это было сложно совместить. Для рокеров всё время приходилось объяснять, в каком месте формы они находятся. Происходило постоянное столкновение процесса и состояния.
А.Л.: Сейчас мы стараемся не усложнять, находимся ближе к минимализму.
В записи нового альбома участвовали приглашенные музыканты. Кто и почему?

К.Х.: Это Егор Забелов из белорусского "Гурзуфа", гениальный баянист, и Аня Чекасина, скрипачка из "Кафтана смеха". Почему мы решили их пригласить?..
А.Д.: Потому что я так решил как саундпродю-сер. В звучании "Элефанта" мне не хватало гармонически-педального инструмента. Грубо говоря, клавишных. А поскольку я недавно записал альбом "Гурзуфа", то сразу вспомнил о Егоре Забелове. Он приехал из Минска и всё сыграл как надо.
К.Х.: Это было как раз после дня рождения группы, который прошел достаточно бурно: как всегда, мы выставили ведро элефонтовки...
Чего-чего?

К.Х.: Элефантовка — это настойка на водке. Готовится по настроению. Может быть и имбирная, и клюквенно-брусничная. Очень помогает при авитаминозе, депрессии и вообще. С Егором у нас не было репетиций как таковых, мы думали, что он запишет всего один трек на баяне. Чистяков же собирался притащить на запись фисгармонию, но его заломало переть ее в час пик, и Егор взамен сымпровизировал на баяне. В Егоре удивительно сочетается консерваторское и ро-керское, а в душе, нам кажется, он — панк.
А.Д.: У меня было ощущение, что этого человека в "Элефанте" немного не хватает. К.Х.: А с Аней Чекасиной еще смешнее получилось. Она не на скрипке играла, а пела. В композиции "Цирк" задумывалась такая буффонада. Я, Саша и Миша взяли три книги: китайскую поэзию,кулинарную книгу и что-то по технике безопасности, открыли на 108 странице (священное число) и стали одновременно читать. Этот эпизод был затем вмонтирован в звучание "Цирка". Лучше всего, конечно, слышно, как Саша читает про фрикадельки... А на концовку пригласили Аню, и она в куске из четырех тактов спела так, что у нас всех отпали челюсти. А потом добавила какого-то психоделического скрипа на ультразвуке в конце "Китайской границы" — получилась кульминация всего альбома. У Ани врожденное (во многом благодаря папе) авангардно-джазовое мышление. Полный снос башни.
А что за колокольчики?
Металлофон, на нём играет альтист. У нас с Мишей было несколько пьес для металлофона и гитары, потом туда добавили флейту.
Как можно одним словом описать настроение вашей музыки — созерцательность?
Образность. У нас даже есть программа под названием "Музыка к неснятому кинофильму". Но созерцательность, образность — лишь одна сторона. У нас есть вещи, как говорится, с грувом, с драйвом, там особенно не посозерцаешь.

ДАЛИ ТУФЕЛЬКУ СЛОНУ...

Что же в итоге перетягивает — консерваторское или рокерское?
У нас волнами. Как погода меняется. Когда долго ешь сладкое, то хочется соленого. Когда долго находишься без грува, то хочется "качать", и наоборот, потом душа жаждет чистых звуков. Мы вот сейчас альбом наш послушали — такое впечатление, что он начинается на рок-фестивале, а заканчивается в Московской консерватории.
Мне иногда кажется, что академическое все же перевешивает, по крайней мере, в записи. На концертах вы звучите более открыто, драйвово, раскованно...
Я думаю, это зависит от того, где нам приходится выступать. Если на мероприятиях с уклоном в рок, в клубе, то нужно, чтобы "качало". Мы однажды пытались наше высокое искусство в час ночи людям под пиво донести, но оно как-то не получалось. Очень хорошо себя чувствуем в клубе "Дом". За три года нашего существования появилось ощущение, что мы можем раскачать любую площадку. Хотя когда первый раз приехали на "Холмы" и увидели всю эту массу народа, то слегка испугались.

Наверное, есть сложность в том, чтобы донести до слушателя такую музыку.
Мне кажется, что одна из наших задач в том, чтобы сделать такого рода музыку модной. Я сужу по слушателям, которые ходят на нас. Если сначала это были пять с половиной родственников, то сейчас полные залы. Не огромные, но полные. Чем больше люди нас слушают, тем больше они в хорошем смысле подсаживаются. Во всём цивилизованном мире подобная музыка имеет слушателя, в нашей стране пока не очень.
Вряд ли получится сделать музыку именно модной, скорее — распространенной...
А.Д.: Почему? Именно модной. Сейчас многие приходят к пониманию того, что на презентации не нужно приглашать стриптиз и дрессированных медведей. Если вы ведете серьезный бизнес, то и партнеров нужно звать в клубы с серьезной музыкой, а не на русский шансон.
К.Х.: Да бог с ней, с корпоративной этикой. Там люди приходят выпить и закусить. Для них музыка—в любом случае фон. Но есть другие люди, которые музыку слушают. Например, начинали мы в чайном клубе "Ист", потом были "Холмы", потом фестиваль трансовой музыки Space Of Joy, куда мы, как ни странно, прекрасно вписались и "зажгли". Потом на "Этноленде" нас тоже принимали хорошо. То есть самая разная публика в это врубается.
Катя, директор "Симбы", нам как-то сказала: "Такое впечатление, что вы играете в рок-клубах, а публика приходит как в питерскую филармонию". Мы отвечали: "У нас фейс-контроль заложен в нотах". Другие люди просто не выдержат.
А на каких-нибудь академических, авангардных фестивалях выступали?
Нет, не пытались. Мы вообще никуда, как я уже говорил, не пытаемся "вписаться", нас судьба сама заносит. Мы даосы в этом смысле. Если пригласят в консерваторию — с удовольствием сыграем и, думаю, не опозоримся. Но надо понимать, что шоу-бизнес убивает творчество. Если мы станем такими же популярными, как группа "Звери", я буду это рассматривать как большую неудачу.




СЛОНЫ ИДУТ НА ВОДОПОЙ

А почему у вас в некоторых названиях пьес заложено отрицание — Нековбойская", "Некитайская колыбельная"? (Последняя вещь вошла в сборник "Колыбельные Холмов" — приложение к журналам "Салон AV и "Автозвук".)
К.Х.: Сначала мы назвали пьесу "Ковбойская", а потом Чистяков (автор) говорит; "Не, вы что, она не ковбойская!" Ну и стали называть "Нековбойская". То же и с колыбельной. Тема была как бы китайская, но не совсем. Так что правильнее было бы "Не совсем китайская колыбельная". А.Д.: Кстати, может, поэтому и альбом называется "Переход китайской границы"?
К.Х.: Нет, я вообще в тот момент про ту колыбельную не вспоминал. Название альбома (и одноименной пьесы) пришло совершенно спонтанно, просто потому, что надо было что-то придумать. Но на самом деле там есть определенный переход — в коде, где Аня скрипит. Сначала идет западная музыка, а потом пентатоническая, "китайская". Китай как определенное "не здесь". Мы же не говорим, куда мы идем — в Китай или обратно...

А.Л.: Тему слонов раскрывать не будем?
Опять загадки. Какую тему слонов?
К.Х.: Во время записи альбома ко мне обратились знакомые гринписовцы и рассказали, что на границе Китая и Таиланда есть озеро, куда слоны ходят мыться перед спариванием. Происходит оно у них редко и трудно, поэтому они тщательно готовятся. Тысячелетия слоны ходили на это озеро, и вдруг китайцы решили на этом месте построить скоростную магистраль и перегородить озеро стеной. Поскольку слоны для нас отчасти тотемные животные, то мы хотим их поддержать и даже устроить концерт в их поддержку.
А можно еще поддержать слонов в Московском зоопарке, там даже таблички вешают: над этим слоном шефствует такая-то фирма...
Да. Правда, в честь индийского животного назвалось слишком много разных контор и фирм, что затрудняет поиск в Интернете. Чтобы быть отличными от других, мы пишем наше название латиницей через русскую "Ф".
Напоследок пусть каждый из вас расскажет о своих личных пристрастиях в музыке и вообще.
Константин Хасин: Раньше я слушал много арт-рока: ранних Genesis, Gong, Camel. Сейчас предпочитаю акустическую музыку: Tin Hat Trio, Penguin Cafe Orchestra. Когда-то нравились гитаристы, которые много звуков извлекают: Пако де Люсия, Джон Маклафлин, но теперь наоборот, мне ближе минималисты — Билл Фризелл, местами Марк Рибо.
Михаил Антонов: Мне нравится музыка 80-х, "новая волна", пост-панк. А также и пост-рок. А самая первая группа, которую я еще школьником очень полюбил, — это Queen. Уважаю музыкантов, которые интересно проявляют себя на сцене, — таких как Дэвид Боуи, Ник Кейв. С какого-то момента стал усиленно слушать электронную, экспериментальную музыку: Autechre, Aphex Twin. Но потом влился в акустическую среду и, соответственно, стал слушать то же Tin Hat Trio и др.
А еще очень театр люблю. Не могу выбрать какое-то одно направление или режиссера, интересно всё. Одно время очень часто ходил в театр, сейчас реже.
Александр Овечкин-Лебедев: У нас семья художников, отец — академик Николай Васильевич Овечкин, известный монументалист, писал диорамы, панорамы... Но при этом он был музыкантом-самоучкой, по ночам сидел за фортепиано и своими силами дорос до того, что играл Листа, Шопена, Шуберта. Благодаря папе у нас была очень богатая коллекция плас-А тинок, я всё это с детства слушал. Поэтому изначально во мне, наверное, заложена любовь к классике, хотя мне больше нравится музыка начала XX века: Мессиан, Дебюсси, Стравинский...
С творчеством Штокхаузена я познакомился благодаря Эдуарду Артемьеву, с которым живу в одном доме. Однажды набрался смелости и зашел к нему, попросил записи... Всё это происходило параллельно с прослушиванием хард-рока, импровизациями на гитаре. Слушал тогда гитаристов, которые, как говорит Костя, "много звуков извлекают". Техника меня интересовала больше, чем форма. Теперь пытаюсь с этим бороться (смеется). Еще занимаюсь фотографией, живописью — одно другому помогает.
И ВАС ВЫЛЕЧАТ

Не могу не спросить о другой стороне вашей деятельности — аюрведе, врачевании. Вы ведь не случайно зоветесь Доктором... Что было раньше — музыка или медицина?
К.Х.: Сначала была музыка: училище, затем я работал гитаристом в театре. Потом случилась перестройка, и я перестал заниматься музыкой. Шесть лет вообще не расчехлял гитару. Как уже говорил, пробовал заниматься бизнесом, торговал сапогами какими-то, но, к счастью, пришли добрые люди и отобрали всё. Последнее забрал Мавроди, святой человек, спасибо ему. Мне это было не нужно. Тогда я уже знал многое о конструкции мира и полностью переключился на всю эту индийскую историю. Йога, аюрведа... Начал ездить в Индию. Нужно было большой объем информации через себя пропустить и всему научиться с нуля (у меня нет медицинского образования). Глаз у меня горел. А когда у меня глаз горит, я себя хорошо чувствую. Потом, лет через пять-шесть я понял, что научился и превратился просто в доктора в поликлинике. Творчество сменилось ремеслом. Я себя перестал хорошо чувствовать, глаз потух. И чтобы вернуться к творчеству, я решил опять заняться музыкой. Достал гитару, начал играть. Но выяснилось, что люди, с которыми я 6 лет назад играл ("Барышня и хулиган", Тримъ"), уже разбежались. Поезд уехал. Пытались реанимировать "Барышню", пришел Миша, пару лет поиграли, а потом группа умерла окончательно. Но мы с Мишей остались. А дальше я уже рассказывал.
Сейчас музыка и аюрведическая медицина существуют параллельно. Даже некоторые пьесы называются по аюрведическим препаратам. Все музыканты а той или иной мере увлеклись этим — кто-то йогой занимается, кто-то мясо решил не есть. У кого-то голова перестала болеть, уши отвяли (смеется, косясь на Денисова).
Сейчас вы практикуете? К.Х.: Да, это моя основная работа. У меня есть пациенты в разных странах, я часто езжу по всему миру. Во многих случаях помощь психотерапевтическая, 50 — 70% обращений — депрессии. Индийский подход к лечению подобных состояний сильно отличается от западного. Если западный, грубо говоря, — залезть в это дерьмо, в нем разобраться, его еще раз съесть, чтобы оно все окончательно вышло, то у индусов другая концепция. Они считают, что всё 8 мире определяется тремя видами энергии: Раджас (действие, страсть), Тамас (инерция, лень) и Сатва (то, что просветляет, творчество). Все эти состояния нужны, но они должны быть в таком соотношении (рисует равнобедренный треугольник, "устремленный" к вершине — Сатве). Избыток Тамаса — это наркомания, пьянство, расслабленность. Доминирование Раджаса — трудоголизм, зацикленность на работе и деньгах (это очень характерно для Штатов и Запада вообще). И эти перекосы, "отъехавшие углы" надо исправлять за счет творчества, Сатвы. Важно, чтобы что-то у человека было, чтоб глаз горел. Конструкция должна находиться в равновесии, нужно двигаться в одном направлении — в верхний угол.
Но бывает перекос и в сторону Сатвы — люди уходят в творчество и забрасывают все. В той же Индии много мест, где рядом с храмами грязь, помойка, и при этом все молятся, людям ничего не надо. Но это лучше, чем перекос в сторону Раджаса или Тамаса. Мы своей музыкой стараемся помочь людям выйти на третий, верхний угол. Такова высшая цель "Элефанта" (улыбается).
Елена САВИЦКАЯ



Журнал InRock #2 (29)/08



Другие новости по теме:

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Комментировать
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Популярные Новости

Рейтинг@Mail.ru


Rambler's Top100