ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ВАМ ПОЛЕЗНО:


ДОМОЙ   
24-06-2010,

DEEP PURPLE - Биография устами основных участников!

Автор : PHAN
Оцените пост!

Голосов :(0)



DEEP PURPLE - Биография устами основных участников!


Deep Purple

- сорок один год. Сорок один год потрясающих звуков и изумительной музыки... Сорок один год -альбому In Rock, Определившему развитие тяжелого рока как жанра.
Сорок один год мучительного соперничества, внутренних конфликтов. приходов, уходов, ссор, кислых мин, взаимных обвинений... и непрестанного противоборства между гитаристом Ричи Блэкмором и вокалистом Иеном Гилланом.
Сорок один год, наполненный всякой Всячиной - от гротескного фиглярства и разбитых усилителей до сотрудничества с Королевским филармоническим оркестром; от бессвязных затяжных импровизаций до отточенных и лаконичных музыкальных выпадов; от Flight Of The Rat и Fireball до славы, успеха и фанк-рока.
Сорок один год и девять очень разных составов Deep Purple.
Сорок один год и четырнадцать музыкантов, побывавших в этих немилосердных жерновах.
Сорок один год...
Но постойте-ка минутку. Когда дело касается Purple, все не совсем так, как кажется. Да, эта команда родилась в 1968 году, но в 1976-м они распались... и воссоединились лишь восемь лет спустя, так что, как бы нам ни хотелось, непрерывным их стаж никак не назовешь. Purple - сорок один год? Отнимите те восемь, и мы получим тридцать три. Ну а если не считать и те годы, когда их фронтменом был Джо Лини Тернер - многие, кстати, так и делают - то это число превратится в круглое 30. Черт! Как вы уже поняли из нашего сумбурного вступления, история Purple - это минное поле. (Причем мы имеем в виду не только то, что оставил после себя Блэкмор в надежде, что Гиллан, может быть, пойдет следом...)
Пытаясь разобраться во всем этом, мы встретились с тремя ключевыми участниками Purple: барабанщиком Иеном Пейсом,
басистом Роджером Гловером и вокалистом Иеном Гилланом. Это самые стойкие персонажи: Пейс, к примеру, входил вообще во все составы команды» а Гловер и Гиллан присоединились к Мк II как раз тогда, когда закончились 60-е и начались 70-е, пропитанные духом прогрессив-рока.
И. хотя и Гловер, и Гиллан провели немало времени вне Purple, в настоящее время они, как и Пейс, довольно активно музицируют в современной инкарнации группы. Более того, ни Пейс, ни Гловер, ни Гиллан не собираются снижать темп, хотя всем им уже за шестьдесят. Но чу - похоже, вы уже устали от этой поднадоевшей игры в числа.
Мы встретились отдельно с каждым из этой троицы: с Пейсом - в его ошеломляющем загородном доме неподалеку от Хенли-на-Темзе, а с Гловером и Гилланом - в их роскошных номерах в Blakes Hocel в Мэйферс, [как раз перед июльским выступлением Purple на традиционном лондонском авто шоу.
Стараясь охватить как можно больше граней истории Purple, для начала мы попросили Пейса рассказать нам о самом первом составе группы.
«Когда вышел наш первый альбом Shades Of Deep Purple, в Британии его приняли довольно неплохо. Ну, а потом, конечно, песня Hush (кавер Purple на песню Джо Саута) стала супер популярной в Америке. По-моему, в тамошнем чарте она заняла четвертое место, поэтому группа сфокусировала свое внимание На Штатах. Так что фактически первый состав Purple дал у себя на родине не так уж много концертов».
И все же, несмотря на этот их успех в Америке. Ричи Блэкмор о чем-то тревожился и нервничал. (Стоп, а где же я уже это слышал?)
Пейс: «Ричи был недоволен нашим вокалистом Родом Эвансом. Род превосходно исполнял баллады, ему, несомненно, удавались мелодичные вещи, но он не умел петь рок-н-ролл. Ричи нужен был кто-то более резкий и напористый. Что касается нашего басиста Никки Симпера, то, похоже, он не был заинтересован в каком-то движении вперед. Не очень-то приятно было слышать от него что-нибудь вроде: «Хм... все это не больно-то здорово, не то, что раньше...»
Мы сознавали, что рамки Мк I стали тесны. Если вы послушаете наши первые три альбома (Shades Of..., The Book OfTaliesyn и Deep Purple), вы почувствуете, как отчаянно МЫ стремились обрести индивидуальность. Мы пытались подражать то Vanilla Fudge, то Cream... и точно не знали, кто мы на самом деле. А все потому, что в нашей пятерке не сложилось достаточного взаимопонимания на каком-то молекулярном уровне, которое позволяло бы нам делать нечто совершенно новое. Нужен был некий внешний импульс. Нужен был кто-то с иным взглядом - и такой взгляд был у Иена Гиллана. Поэтому мы переманили его из команды под названием Episode Six - а заодно в качестве бонуса получили и Роджера Гловера».
Передадим слово Гловеру: «Мик Андервуд (барабанщик Episode Six) сказал мне, что ему позвонили и сообщили: мол, какие-то ребята из группы Deep Purple придут посмотреть на нас с Иеном. Ну и вот, как-то раз Episode Six выступали в клубе, и появились две темные фигуры. Помню, они меня очень напугали -этакие мрачные, погруженные в раздумья злодеи. Мне показалось, что они из другого мира, уж точно не из моего».
Этими «темными фигурами», как выяснилось, были Блекмор и Джон Лорд, клавишник Purple.
Вот как вспоминает об этом Гиллан: «Роджер тогда еще про Deep Purple ничего не слыхал, а вот я - определенно. Эти ребята были уважаемыми музыкантами и знали, к чему стремятся. У них было превосходное ядро -Ричи, Джон и Пейси, - которое вело команду вперед. Они были слегка банальны — я имею в виду такие вещи, как Hush, Kentucky Woman и River Deep, Mountain High, ну что ж, зато это был их путь к успеху».
Гловер: «Гиллан позвонил мне и сообщил, что уходит из Episode Six. Он сказал: «Я сегодня встречаюсь с Джоном Лордом, пойдем со мной». Джон сыграл нам демо новой песни Hallelujah. И спросил меня: «Ну как, на твой ВЗГЛЯД, станет она хитом или нет?» Я ответил: « Не знаю. Может быть». Тогда Джон сказал: «Сегодня вечером мы ее запишем. Хочешь поучаствовать? Понятное дело, мы тебе заплатим!» Тогдашняя сессионная ставка была 12 фунтов за три часа. На два фунта больше, чем я зарабатывал за неделю. Так что я ответил ему: «Здорово! Конечно, хочу!»
Я приехал в студию на Кингзвэе И познакомился там с остальными Purple. Больше всего меня впечатлило то, что все они были одеты во все новое. А на мне, к примеру, не было носков, да и штаны были подпоясаны какой-то веревочкой! Такие, знаете, потертые
старые штаны. Широкие, с неподшитыми, обтрепанными краями. А у Purple было такое прекрасное сверкающее оборудование: штабелями стояли «маршалловские» усилители, а в углу - чудесная bac-гитара Fender Precision, этo была басуха Никки Симпера. И мне сказали:«Никки не придет, так что ты можешь играть на его басу...»
Гиллан: «Роджер произвел на них такое впечатление, что Purple решили взять его в группу. И меня тоже. Сперва Роджер противился этому, потому что считал, что, если он уйдет из Episode Six, то группа распадется. Что ж, дни Episode Six были сочтены. Мы ушли».
Вот так родился состав Мк II. Гловер получил свои 12 фунтов, и в июле 1969-го вышел сингл Hallelujah. Поскольку песня была напичкана ниспадающими, почти церковными хоралами, неудивительно, что хитом она не стала. Purple нужно было снова начать с чистого листа...
Гиллан: «Не думаю, что тогда это кто-нибудь осознавал, но, заполучив нас с Роджером, Purple обрели не просто вокалиста и басиста -они обрели авторскую команду, и это очень помогло им найти собственный путь».
Гловер: «Я частенько оставался у Иена дома, и мы с ним вместе сочиняли тупые стихи. Мы лежали с ним в темноте - замечу, кстати, на разных кроватях - и забавлялись, играя словами. Мне кажется, для нас это стало своеобразной тренировкой. Мы учились угадывать, что думает другой, и понимать, как пишутся песни. По-моему, таким вот образом мы сочинили кучу песен про мартышек и львов».
Пейс: «Мы выбрали Роджера, потому что он играл совершенно иначе, нежели Никки. Никки играл в стиле той эпохи, из которой он был родом. А Роджер был хиппи. Был и есть. Стоило поставить запись Боба Дилана - и он был на седьмом небе от счастья. Ну, а голос
Иена позволял ориентироваться на совершенно иные, чем прежде, музыкальные конструкции. Нет. альбом в стиле «хэви» не был какой-то предопределенностью, все получилось естественно, само собой. У рок-групп вообще не такой уж большой выбор. Это коллективы, которые могут быть только единым целым и никак иначе».
Но сперва Purple должны были выпусти. Concerto For Group And Orchestra.
Гловер: «Помню, как мы с Иеном впервые пришли в лондонский офис Purple на Ньюмэн Стрит и подписали там контракты, официально став участниками группы. Одни из менеджеров сказал нам: «В наших ближайших планах - поработать с Королевским филармоническим оркестром в Альберт-Холле». Я спросил: «Правда, что ли?» А он ответил: «Да, Джон Лорд написал под это дело альбом, мы будем записывать его в сентябре 1969 года».
И хотя одна ведущая музыкальная газета того времени назвала этот альбом «псевдоклассической чепухой», Concerto... по мнению Гловера, «был выдающимся проектом. Но тут взбесился Ричи: ему показалось, что теперь все считают Джона главным композитором и лидером Purple. Вот тогда-то я быстренько осознал политику группы. Чем больше известности получал Concerto..., тем сильнее обижался Ричи. По-моему, это заставило его еще яростнее доказывать, что Purple должны двигаться в совершенно ином
направлении.

«Альбом In Rock получился громким, жестким, яростным и агрессивным. По тем временам
опасным и свежим»
- Роджер Гловер


Поэтому In Rock (выпущенный следом за Concerto...) получился таким жестким. В то время не было ничего подобного. Такой напор! Никогда не забуду, как в студии постоянно зашкаливали датчики громкости. Возникало такое ощущение, будто мы выжимаем из своих инструментов все, что можно. Громко, жестко, яростно и агрессивно. Опасно и свежо. Этот альбом ознаменовал мое «совершеннолетие», если хотите».
Иен Гиллан, между тем, просто радовался нахлынувшему в Purple водовороту ощущений. «Я не осознавал, что происходит. Когда даешь интервью, понимаешь, что у тебя не осталось никаких анекдотов о тех временах. Ничего еще не случилось. Возьмите, к примеру. Speed King (открывающий трек In Rock). Я просто свалил в кучу все крылатые фразы из песен Элвиса Пресли, Литтл Ричарда и Чака Берри. какие только смог вспомнить, а потом сочинил из них припев. И, кстати, Speed King - об ощущениях, когда ты быстро поешь. И никакого отношения к наркотикам не имеет».
Выпущенный и нюне 1970 года, альбом In Rock - вместе с синглом Black Night который, как ни странно, в альбом не вошел (на что Гловер сухо заметил: «Я уверен, таково было решение наших менеджеров»), обозначил грандиозный прорыв Мк II. В британском чарте In Rock занял четвертое место, a Black Night второе.
Менеджеры Purple - Тони Эдварде и Джон Колет - ухватились за предоставившуюся возможность и измотали группу до предела - как на гастролях, так и в студии. По горячим следам Purple стремительно записали еще один грандиозный хит-сингл - Strange Kind Of Woman (в 1971) - и альбомы Fireball (тоже в 197'1), Machine Head(в 1972), отличный концертник Made lade In Japan (тоже в 1972) и Who Do We Think We Are (в 1973).
Пейс: «Внезапно у меня появились куча денег и тачка. До этого у меня никогда не было машины. Purple снимали с жизни все сливки, однако к наркотикам мы не прикасались. А вот выпить мы все были не прочь. Возникало немало недоразумений, потому что тогда существовал какой-то наркотик под названием Deep Purple. Какая-то таблетка. Но нас эта дрянь не интересовала. Мы предпочитали пинту горького пива или скотч с кока-колой».
Как ни странно, ни Гиллан, ни Пейс не считают In Rock главным альбомом Мк II.
Гиллан: «Главный альбом для меня - это Machine Head, потому что он расставил все точки нал «i». Он стал тем самым поворотным моментом, Purple перестали быть андеграундом. Журналисты бесились, не зная, что и думать. Это вам не Led Zeppelin или Black Sabbath - их было проще понять - но и не «попсовые» Purple конца 60-х. Мы шли своим неповторимым путем, следовали собственным курсом, и это повергало всех в бешенство».
Пейс:«А я всякий раз ставлю Made In Japan выше, чем In Rock. Вероятно, Made In Japan - вообще лучший концертник всех времен и народов. Это такой образчик новаторства, когда ты стоишь на краю перед новым и неизведанным. Плюс грандиозная игра и фантастическое звучание - настолько» что никто и близко рядом не стоял. Это прекрасный документ, частичка нашей истории. Знаете, за тот год я сыграл на ударных около сотни соло, и лучшее из них, скорее всего, в Made In Japan. Все это запросто могло произойти и на любом другом концерте, но те концерты не были записаны. Вес срослось воедино именно для этой записи».
Пo мнению Гловера, первый серьезный раскол в Мк II наметился, когда они «застряли в деревне» (а точнее, и усадьбе The Hermitage на севере Девоншира) и начали работать над альбомом Fireball.
«Пару раз Джон и Ричи ожесточенно ссорились, и я оказывался в роли посредника. Гиллан большую часть тех сессий провел в обнимку с бутылкой виски. А Ричи вел себя крайне непонятно. С ним было непросто. Он всегда готов был сказать какую-нибудь колкость или выкинуть что-нибудь эдакое».
А вот Machine Head вспоминается Гловеру совсем иначе: «К следующему альбому мы пришли в очень хорошей форме, несмотря на то что швейцарское казино сгорело и нам пришлось записываться в коридорах Grand Hocel в Монтре (этот эпизод нашел свое отражение в песне Smoke On The Water). Наша команда очень сплотилась, и то время запомнилось мне как
невероятно счастливое».
И так продолжалось вплоть до Who Do We Think We Are, седьмого студийного альбома Purple, лебединой песни состава Мк II - по крайней мере, пока в 1984 он не воссоединился.

«Блэкмор снова начал доминировать и давить на всех, совершенно не считаясь с Гилланом» - Иен Пейс

Гиллан: «Название альбома стало ответом на все эти дерьмовые рецензии, что о нас писали. Один музыкальный журналист презрительно бросил в наш адрес: «Да что они о себе возомнили?» Мы разозлились и решили ответить им всем контрударом».
Гловер: «Machine Head мы записывали в коридорах отеля, там было холодно и сыро, поэтому с Who Do We Think We Are мы решили отправиться на итальянскую виллу -на три недели летом. Что ж, замечательная идея, но мы там ничего так и не сделали. Большую часть времени мы ждали, когда появится Ричи, потому что он пожелал жить в отдельном домике. Появлялся он только в полшестого вечера, когда остальные уже уставали от ожидания. Так что все три недели мы просидели, развалившись, вокруг бассейна. И закончили там только две песни: Painted Horse, которую и конце концов не стали включать в альбом, и Woman From Tokyo».
В конце концов Purple перебрались из Италии в Германию, где и закончили работу над Who Do We Think We Are.
Гловер: «Все это было очень болезненно. Ричи перенес свою злобу на Гиллана, и их конфликт разворачивался у всех на глазах. Вообще Purple всегда развивались - я чуть было не сказал «процветали», хотя это совсем не то слово... а, может быть, как раз и то самое - именно благодаря ужасному противоборству между между Ричи и Иеном. К Who Do We Think We Are мы уже реально напоминали разрушенную семью. И это порождало много разных глупостей - в том числе и на сцене. Ричи, к примеру, не соглашался играть на бис, если считал, что публика этого не заслуживает. Он частенько говорил: «Я хочу их наказать». У Иена, как и у Ричи, был свой транспорт и свой гастрольный менеджер. Это было ребячество. Даже хуже».
В конце концов Гиллану вес это надоело, и он заявил о своем уходе. Блэкмор же, казалось, тоже собирался уйти, прихватив С собой Иена Пейса.
Гиллан: «Я был настолько добр, что предупредил их о своем уходе за девять месяцев. Я ужасно не ладил с менеджерами и все время скандалил с Джоном Колеттой и Тони Эдвардсом. Так что, по-моему, они были жутко рады от меня избавиться».
Гловер: «В январе 1973 года мне позвонили наши менеджеры. Они хотели встретиться со мной и Джоном Лордом. И заявили: «Ричи собирается уйти и, вполне возможно, заберет с собой Пейси. Ну, а Гиллан уже письменно объявил о своем уходе». Так что оставались только мы с Джоном. Менеджеры сказали нам: «Мы считаем, что у Purple все равно есть будущее. Если тебе удастся уговорить Пейси остаться, мы пригласим нового гитариста и нового вокалиста и продолжим работать».
Но вскоре вес обернулось совсем иначе: потрясенный Гловер вдруг узнал, что его выгнали из Purple.
Гловер: «Я пришел к Тони Эдвадрдсу в его гостиничный номер в Джексонвилле, штат Кентукки. И сказал: «Я не уйду, пока ты не скажешь мне всю правду». Эдвардс только пожал плечами: «Они хотят, чтобы ты ушел из группы. Ричи согласен остаться, но только при условии, если ты уйдешь». Втайне от меня они уже прослушали нового басиста Гленна Хьюза. Я сказал: «А почему мне не сказали об этом раньше?» На что Эдвардс ответил: «Потому что мы ждали, пока закончится турне, чтобы ты не ушел прямо во время гастролей». Ну да, чтобы доверху набить карманы и не потерять, не дай бог, свои денежки.
И я покорился, ушел сам - это, кстати, была большая глупость, потому что, если б я дождался, чтоб они меня уволили, я бы мог подать на них в суд! Потом уже Ричи сказал мне: «Это просто бизнес, ничего личного». По крайней мере, он был честен. Отчасти именно поэтому я не испытывал сомнений, решив снова поработать с ним несколько лет спустя в Rainbow. Гак что Ричи я не виню, я виню Джона и Пейс и. Ну, кого-то же мне надо винить».
У Гловера, конечно, свой взгляд на третью инкарнацию Purple: «Я смотрел их выступление в Kilburn State Gaumont в 1974 году. И воспринял его очень болезненно. Мне было тяжело видеть в составе Дэвида и особенно Гленна. Purple были величайшей в мире группой, но меня среди них не было. Я стал персоной нон грата».

DEEP PURPLE - Биография устами основных участников!


Страница 1 из 2 | Следующая страница


Другие новости по теме:

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Комментировать
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Популярные Новости

Рейтинг@Mail.ru


Rambler's Top100